Ходьба после инсульта

         У меня ходьба после инсульта (ЧМТ аналогичной обширному инсульту) начиналась с носилок, на которых первый раз из отраслевой больницы санитары приволокли моё тело домой (момент моей транспортировки из городской реанимации в железнодорожную больницу помню смутно, а путешествие на между реанимациями двух городов, вообще, не помню), и инвалидной тележки, на которой мама меня таскала на ЛФК в первой городской больнице спустя 5 месяцев после автокатастрофы. Зато помню, как в больнице родители и врач по ЛФК помогли мне сделать первый шаг, а через 5 месяцев мама просила больного страховать её, когда она вела меня. Примерно через полгода я уже сам проходил во дворе метров 30, потом заканчивал круг вокруг палисадника за руку с мамой. Так начиналось приобретение навыка ходьбы с парализованной левой стороной.

      Но даже медведи научились ездить на велосипеде, и я, лишившись вёдер пота и крови, через 10 лет после автокатастрофы стал заниматься во дворе сам. До этого только под контролем мамы или женщин, что, впрочем, не мешало мне периодически встревать физией в асфальт, а, когда через 9 лет, удалось уговорить маму, контролировать меня, не покидая лавочки у подъезда, подвергнуться нападению воров, попытавшихся сорвать цепочку (бегать пока не могу, но, кто отменял силу в руках, тем более, постоянно тренируемых). Через 15 лет началась история, самостоятельного освоения вновь своего района (через 2 года проделал это за руку со своей женщиной). За руку ходить гораздо легче: можно даже разговаривать и смотреть по сторонам, чего никак не получится, если идёшь сам. Мою ходьбу после ЧМТ можно сравнить с бегом на 100 метров. Посмотрите на замедленном повторе выражение лица бегуна-спринтера, и не считайте неадекватным человека после ЧМТ или инсульта, идущего по улице с таким же выражением мордуленции. Когда я прохожу по двору, со мной несколько раз здороваются одни и те же девочки, потому что мне трудно реагировать на внешние факторы, не прерывая ходьбы, в которую ты уходишь полностью, и я не могу ответить. Но я всё улавливаю (например, женщину, которая не подала мне руку, когда я пытался на улице подняться из упора лёжа, чтобы не запачкать одежду, думая, что я просто перебрал лишнего. На обратном пути она посмотрела в мои недобрые трезвые глаза и наверно пошла покупать памперсы). Со временем я научился отдыхать от ходьбы и без стационарной опоры, что дало мне возможность взглянуть и на окружающий мир. Конечно, это иногда неприятно, когда сердобольные граждане предлагают тебе милостыню или вызвать скорую помощь, но, в основном, молодёжь просто спрашивает, что нужно, а знакомиться с девушками я всегда любил. Забавно видеть и реакцию знакомых, решивших, что я уже никогда не буду таким, как прежде, на основе, увиденного ими, вождения слона по двору впервые годы, или поверивших в новость, что я давно переехал на Северное кладбище. Из этого вытекает один момент, что “бег на 100 метров” отнимает очень много сил, и даже мне, бывшему спортсмену, а ныне активному физкультурнику даётся с огромным трудом, от чего потеешь, как скаковой конь.

 

    С палкой мне тяжело ходить, т.к. трудно координироваться и удерживать равновесие. Непросто ходить и по неровной поверхности, особенно с горки, но через 15 лет после черепно-мозговой травмы я уже сам ходил от своего домика в Адлере к самому море (включая неровный пляж). Новая жизнь только начинается.