Где тело, Зин?

          Макс злостно поглумился надо мной шуткой: "Я занят, но завтра жди Зину'', а я и поверил, что друг уловил движение моей романтической души и искренне желает помочь. Самую большую неплатоническую любовь моей жизни, ту самую, с мужем (номинальным, но официальным) которой я в 99-м договорился на своём День рождение, что она останется у меня на ночь, потому что крайне сексуально целовалась с именинником, а потом в бешенстве выгнал её за то, что она не пошла до конца в мышлении ОТДЫХАЙТЕ! (доза была неслабая): Макс-додельник пошёл её горяченькую провожать (поёт, что ничего не было).  А я уже готовился традиционно её разогревать: ещё в 94-м с её тогдашним женихом, моим знакомым было заключено предварительное соглашение об обмене невестами: её обнажённый образ преследует меня всю жизнь. Я всё никак не могу въехать, что все наши лёгкие знакомые юности уже торгуют арбузами, а Зина к тому же опять вышла замуж наверняка за какого-нибудь грузина (просто хорошо рифмуется). Хотя у Макса должны быть свои счёты с грузиняками. Как-то мы довыпивались до признания Андрюхи, что он ходил в кино с моей девушкой. Т.к. я был спортсменом, то добежал до Пушкинской в считанные минуты, где и застал у подъезда эту самую девушку с представителем Кавказа. С ней разговор был короткий, а хачелу я пожалел, потому что как раз подтянулся Андрюха. Итог традиционный - нам ничего, а Макс, который нас разнимал, проверил физией асфальт. 

                А один раз мы слигана выпивали в кафе, о чём-то заспорили, и наш шутник сказал, указывая на соседний столик: "Вон спроси у таджика'', тогда к нам подошёл парень с восточным типом лица и сказал: "Я - не таджик'', а, т.к. понятие ''слигана'' тогда у нас было растяжимым, ему пришлось на время им стать. Про то, как из-за «пистолета» Макса я смог позащищать нашу Конституцию (физию тогда подрихтовали Жорику)  и, как его опять случайно жестоко избил лучший друг Андрюха, есть отдельная статья («а один раз после Дня рождения Жорика Максу не понравился мой белый галстук, и из лужи нас поднимал уже Андрюха. Амнезия оказалась заразной болезнью такой, что даже долго все думали, что страшно разбил Максу глаз я, но к счастью с нами была моя жена, которая не болела амнезией (это миротворец Андрюха)»). Но я вспомнил, как бы мог пацифист оправдать эти случайности: Жванецкий, когда дружбан в ужасе обнимал несимпатичную девушку, назвал эту сцену: «В то время, как Андрюха с рыбьими глазами лапал Лёлю с жд…».

                 Я тут подумал, что мне особо и нечего припомнить Максу за Зину, он всегда, как, впрочем, и я, был насолидняке: не ходил в семейных трусах на улицу за водкой, а посещение с вёдрами точек с разливным пивом просто было необходимостью. Только нужно будет рассказать Андрюхе о шутке Макса, чтобы он, когда выпьет, мог без угрызений совести традиционно случайно глумиться над харизмой нашего Задорнова.