Глава 4. КАКОЙ ЖЕ РУССКИЙ ...2000-й год. Белокурые медсестрички совсем не фантазия.

        Павлов, как истинный русский, сначала  сам себе создал трудности, чтобы потом жить, победно преодолевая их, ценой нечеловеческих усилий. Вся его жизнь после аварии была направлена на то, чтобы вернуться в обычный мир. Но он хотел это не просто так, а вернуться победителем, чтобы те, кто списал его на запасной путь, сожрали свои локотки. С этой главы начинается отдых другого рода. Уже сама его жизнь после такого приговора врачей и есть самый большой отдых. Как  уже говорил, не буду описывать его ежедневную пахоту над собой, а только буду подводить итоги.

                           

                                              2000-й год. Белокурые медсестрички совсем не фантазия.

 

       В этом году реальный русский обрёл самую большую  свою любовь, начал отходить от голимости, с него сняли армянский крест. Поздравить его с Днём рождение заезжала врач-конфетка Нона.

            В январе он лёг в больницу. Фавориткой Сергея стала сестра с поста Л. По всем показателям Л  была женщиной его типа, хотя и с армянской фамилией по бывшему мужу: на 3 года старше его, разведённая, с ребёнком-школьником. Л была натуральной блондинкой с хорошей фигурой и чувством юмора. И в рассвете сил Казанова мимо неё не прошёл бы. Сергей начал писать в тетради, и она начала узнавать его суть. А инвалидность его не изменила: в тетради он написал просьбу процедурной сестре Оксане, не надевать лифчик, когда она делала уколы (он уже почти не такой). Он набил стрелку с Л, что она придёт к нему в гости.

      В начале марта наш Матросов, зная, что должна прийти Л, предварительно выполз и открыл ей дверь. Она стала приезжать к нему из Батайска. Сначала общались они по букварю, а в её отсутствие он много писал в тетради. Борьба за жизнь (и ещё по Фрейду) сделали его писателем-любителем. В начале июня у брата Пети была свадьба в азовском ресторане. Сначала наш Маресьев неплохо станцевал с Л медленный танец, а потом отец отвёз новую парочку к бабушке и дедушке в кухонёк. Вот это уже настоящий отдых: не умея ни ходить, ни говорить уложить в постель прекрасную медсестру-блондинку. И, хотя он уже стал не королём в постели, до 2002-го года они проводили вместе где-то ночь в неделю, если не жили вдвоём. Всё вернётся на круги своя, когда вернуться остальные кондиции: остались хорошая фигура и бешеная потенция. Когда наш Казанова  стал обладать Л, то полюбил её по-настоящему. Они уже общались без букваря, а он был большим шутником. Их отношения перешли в традиционное для него русло любовных подколок. А тогда в августе они поехали с Л на недельку в свой кухонёк. 3.08 на восьмидесятилетие дедушки было много гостей, а старший внук был не один. Нашего Шумахера посадили за руль новой машины. Навык вождения он не утратил: возникли предпосылки для написания второй части повести.

            В марте жена, получив на работе квартиру с покупкой в рассрочку, пришла и сказала: ''Мама не хочет занимать деньги на первый взнос, пока не будет развода''. Раньше у него на это не было времени, а тут даже обошлись без его участия. Он стал платить алименты с пенсии. Сергей был не против этого развода. Он стал свободен от семейных уз, но желания жениться не утратил.

             В апреле и декабре ''безнадёжный'' 3-й и 4-й последний раз лёг в ЖДБ-у. В апреле его могилу приходили навещать Алла (заодно и позанимались), одновременно Л и Т (отец ей позвонил). Все заготовки в тетради Ноне ушли в молоко: она уже была в положении (Л только наклёвывалась). А в декабре у него была уже другая врач Таня (на 4 года старше, с сыном школьником), но любил он только Л. Таня, всего лишь, потом позвонила и поздравила его с Днём рождения (монахи отдыхают). Мартиросян, вообще, на него махнул рукой и решил зря не переводить медикаментов: «Пусть организм борется сам». Наш Наполеон верил во все свои планы, а врачи постоянно его осаживали. Они мыслили логически и не знали, что хобби их пациента делать чудеса. Пусть не так быстро, как планировал, но отправил на отдых всех тех, кто его похоронил (плохо закопали).

      В октябре наш бульдозер 4-й раз лёг в больницу. Сестра-хозяйка Ира, видя, как легко управляется с больным Л (она тщательно скрывала свою связь с инвалидом, которого помнили ещё в тележке), предложила Сергею помочь добраться до палаты из сестринской, где он занимался речью, и в шутку сказала: ''Обними''. О таких вещах его два раза не нужно было просить, но рука у него была в спазме, и она чудом осталась жива. Но он получал свою порцию веселья, когда предлагал ей погулять. Тогда его врач Любарский, ответил на, написанный в тетради, вопрос: ''Восстановление возможно, но ручаться не может''. И это врач, который почти ничего не знает о жизни пациента и мыслит логически. Мартиросян со своими прогнозами отдыхает: армянский крест был снят.

     20.11 традиционно праздновали 4 года Лизки. Бывшую жену после трёхлетия уже не позвали. Были его друзья. Тогда Вадик, напарник по студенческим прогулкам по секрету сказал Сергею, что Л лучшая, а тот прислушивался к его мнению в этих вопросах.