Юность в Адлере

     В юности с друзьями мы отдыхали всего 4 раза в Адлере: в 90-м с Петычем, в 91-м с Лёхой, Вадиком (весной) и летом всей компанией, как и в 92-м, хотя в детстве и сейчас после аварии я езжу туда каждый год, так как у меня там живут родственники (“Хоть у них и дальнее родство (покойный муж тёти Люды был двоюродным братом моей покойной бабушки), отношения между семьями были очень близкими”), но уже обзавёлся и собственными знакомствами. По сайту разбросано много историй о наших приключениях в Адлере: соберу их в одну статью, добавив воспоминаниями, которые не печатались ранее.

    “А в тот знаменитый Адлер (92-й год), когда Лёшик “шорхал” полынь под горой (“Он является художественной натурой: помню, как в Адлере мы слышали его монолог девушке-скромнице: "А знаешь, как романтично трахаться на вспаханной почве?'', после чего он целую ночь ''шорхал'' под горой коноплю, оказавшейся утром простой полынью”), а Макс крутил романы со всеми свиноматками побережья (как-то я решил сфотографироваться с тёлочкой на пляже, а Макс, на свою голову, попал в кадр с её не совсем симпатичной подругой, и эта фотография долгие годы вынуждает, как ответ на “глумление” друга, меня вспоминать “первый бурный роман Макса со свиноматкой”), когда мы толпой гуляли по побережью, конечно, не совсем трезвыми, к нам подбежал отлучавшийся Лёха с бледным лицом и словами: “Я его убил”. Лёху ночью на пляже попыталась обидеть пьяная компания, как он рассказал, в результате чего наш наездник, недолго думая (хотя обычно он долго думает) взял там первый попавшийся дрын и ударил им в толпу, один не встал, что так и напугало Лёху (когда мы пришли, там уже никого не было)”. А годом ранее Лёха цепанул другую погонялу: “А крёстный Лизки Лёха по жизни имел Эстонский менталитет. Один раз в Адлере мы выпили, покурили травки и соответственно сняли двух тёлок. Когда Лёха вышел, мы наплели этим подругам, что он очень любит, когда к нему официально обращаются Эрик Михайлович. Они весь вечер называли Лёху по имени отчеству, а он, ставший тормозить от принятой дозы ещё больше, не понимая подвоха, всё время отвечал им: "Безусловно''. Так Лёха на всё море стал Эректором Михайловичем”. В этом году на годовщине смерти Вадика Макс активно общался со своим сокурсником из Москвы, который напомнил мне ещё одного нашего столичного приятеля Вовчика из Адлера того года. Как-то я снял тёлочку, а наша компания познакомилась с мужиком из Москвы (лет на 5 старше нас), и мы ночью пошли купаться на море, причём, нас с девушкой и толпу с Вовчиком разделял волнорез (эта ночь на всю жизнь осталась у меня в памяти): Макс и Лёха резвились в воде со своим новым другом. А как-то мы решили навестить старшего приятеля в гостинице Весна, когда градус стал зашкаливать, и почему-то вместо мяса на шашлык взяли из холодильника на этаже какой-то пропавший торт, которым любезно угостили тех, кто не участвовал в этой вылазке.

     И после аварии я каждый год бываю в Адлере. “Далее мы пошли на море, которое штормило. Сейчас я плаваю в спасательном жилете, мама помогает заходить и выходить из воды, но на пляже были две тёлочки из Тюмени, поэтому я сам отважно ринулся в волны, преодолев отчаянное сопротивление которых, начал плавать недалеко от берега, слыша пронзительные вопли мамы на берегу (меня оказывается, по её словам, несло на буну). Мужики на пляже принялись вытаскивать "тонущего" инвалида на берег, что глубоко меня, спокойно плавающего вдоль берега, возмутило, и я начал отбиваться от назойливых спасателей, в итоге, все мы верх тормашками оказались на берегу”. Уже довольно давно я стал ездить в Адлер со своими женщинами (я не про медовый месяц, который был там же из-за событий в Будённовске (границы России закрыли).